Международная политика
и ее прогностические индикаторы

           

“Вы тоже пострадавшие, а значит - обрусевшие…”.
Владимир Высоцкий


Народам региональных конфликтов посвящается

 

 

                                                                                   

                                                                  Вводные замечания     

 

Наша система геополитического прогнозирования родилась в Армении и, видимо, место ее рождения не случайно. Эта маленькая страна в последние годы постоянно оказывается в центре головоломных политических переплетов, причем часто к своему собственному удивлению. Повороты событий казались столь необычными, противоречащими всем ожиданиям, а их газетно-журнальные толкования столь мифологичными и очевидно далекими от той реальности, которую ежедневно можно было наблюдать своими глазами, что оставалось либо отбросить их вовсе, заклиная себя фразами о том, что Армения находится в зоне повышенной геополитической активности, и следует относиться к ней как к силе стихии, либо создать метод предвидения, ориентировки хотя бы на два-три шага вперед, причем на основе тех сведений, которые доступны всякому.

Углубиться во все вопросы, встретившиеся на практике, в рамках одной статьи невозможно. Однако наша прогностическая методика повиснет в воздухе, если не принять во внимание опыт тех, чья жизнь протекает в “зоне регионального конфликта”, где все перипетии мировой политики ощущаются на собственной коже.

Можно коротко сказать, в чем это ощущение выражается: твое собственное представление о своих пределах, свой собственный образ на практике не вполне соотноситься (или прямо противоречит) тому, что ты совершаешь, действуя на политической арене, - а порой не можешь не совершать. Ты действуешь определенным образом не потому, что тебя к этому прямо принуждают, а потому, что некая сила обстоятельств заставляет тебя постоянно, изо дня в день совершать нечто, причем это нечто не является хаотичным, каждое действие в определенном смысле связано с предыдущим, но не в том, в котором ты сам бы этого хотел. Ты не реализуешься сам по себе, а существуешь лишь как частица более или менее широкого геополитического региона.

Требовался способ рефлексировать течение событий в его целостности и общей направленности. Типологизация геополитического воздействия (или взаимодействия) и операционализация его механизмов должны были быть удобны именно для “полевого аналитика”. Это означает, что привлекаемый аппарат должен во всяком случае позволять:

1) максимально подключать интуицию, суммируя разнородные впечатления и факты,

2) на единой основе продолжительно отслеживать ситуацию, нащупывая ритмы и изолируя расхождения,

3) стыковку с другими вырабатываемыми ad hoc приемами (скажем, прогнозирования быстротекущих ситуаций).

Такая методика возникла почти самопроизвольно, развивалась по мере усложнения объектов прогнозирования и лишь постфактум была описана с концептуальной точки зрения. Ей предшествовал анализ ситуативных альтернатив, продемонстрированный ленинградским инженером Сергеем Фроловым, посетившим Армению в 1989 году.

 

Типология политической активности

 

Традиции внешнеполитического взаимодействия складываются в “геополитический язык эпохи”, синтаксис которого специфицирует чередование различных типов такой активности. А это вызывает необходимость различать виды политики, подход к прогнозированию которых должен быть по сути различным.

Внешнеполитическую активность мы могли бы типологизировать как спонтанную игру, проект и замысел.

Спонтанной игрой мы назовем поисковое действие, которым субъект выносит и разрешает в международно-политической сфере свои первичные психологические импульсы. Не рефлексируя целей, он стремиться прочувствовать собственную способность к действию в некотором направлении и, возможно, “обыграть” внятные ему смыслы, которые заложены в его внутренних альтернативах (см. ниже).                   

В этом случае функциональная маркировка пространства может быть весьма краткосрочной и субъективной, калейдоскопичной. Действия, направленные на первичную коммуникацию, - притом скорее прислушиваясь к самому себе, нежели особо адресуясь к другому, - не свойственны геополитике, однако они нередко сопровождают реализацию геополитических мероприятий, образуя их фон, иногда даже подтекст, а порой как бы прорываясь наружу и толкая на абсолютно необъяснимые внешними обстоятельствами шаги. Их появления следует ожидать, но невозможно предугадать, когда строго продуманные прогностические варианты станут давать самыи алогичные отклонения или “зависать”, инкорпорируя вставные сюжеты. В обсуждаемой прогностической методике такого рода самопроизвольные действия как бы выносятся за скобки.

В отличие от этого смысловое действие субъекта совершается во имя того, чтобы привести мир в состояние, соответствующее его представлениям о должном. Что касается способов их претворения в жизнь, то можно назвать собственно внешнеполитическими те из них, реализация которых происходит через коммуникацию с другими, строится на непосредственном взаимодействии и обмене внутренне значимыми смыслами. Она предполагает как готовность признавать и экзистенциально познавать других субъектов в их индивидуальности, так и решимость привести их убеждением (или силой, но как разновидностью убеждения со стороны достойного) к должному осмыслению мира. Такое действие мы назовем замыслом. В своем высшем переживании замысел предстает как истинная война, война за истину, и ясно, что тогда его интенцией является не чисто человеческое упорядочение, а чудесное разрешение мира сего в превосходности истины.                       

Если же отправным пунктом является более или менее сознательное игнорирование субъектности государств или иных этнополитических образований, присутствующих в поле действия, то мы имеем дело с геополитической интенцией. Мир мыслится как неизменно организованное пространство. В конечном счете он должен быть замирен, чтобы быть заполненным экономической деятельностью, приводящей все к универсально обоснованным оценкам.

Здесь две крайности. Либо субъект выступает как парафраза открытых возможностей бытия. Либо – рассматривается как компонент его парадигматического замыкания.

В этом последнем случае мы встречаем предварительную детальную проработку организации подлежащего геополитической экспансии пространства путем создания в ней сравнительно статических (как, например, буферные зоны) и динамических (зоны конфликтов) позиций, позволяющих оградить территорию от нежелательного проникновения соперников и обеспечить собственное управление ею. Это достигается посредством ювелирно выверенного расположения и функционального значения территорий внутри конципируемых регионов. Такой способ действия и есть проект.

Для автора проекта территория выглядит как в принципе однородная поверхность, на которую он посредством разнообразных политических манипуляций штрих за штрихом переносит свой заранее проработанный чертеж. Последовательное накопление качеств превращает регион из области спонтанного и творческого внешнеполитического взаимодействия в единую структуру, доступную контролю этой мировой силы именно в качестве цельного геополитического блока. “Штрихом” могут оказаться самые неожиданные вещи, вроде интродукции жанрового образа безжалостной диктатуры в стране “третьего мира”. (Коих, конечно, и без того на свете имеется полное количество, но в проекте как раз это совершенно неважно, если в политической риторике отсутствует их жанр). Борьба проектов организации пространства одного и того же региона, или проектов и пронизанных замыслом потоков внешнеполитического действия, происходит как бы в четвертом измерении, проявляя себя лишь внешне хаотическими движениями соперников в регионах. На карте региона возникают образования или наблюдаются эффекты, появление которых в данное время и в данном месте невозможно объяснить, если не принять во внимание, что кроме, так сказать, реального военного противоборства происходит идеальная борьба проектов, столкновение проектов и замыслов.

Это соперничество-сотрудничество, где-то напоминающее перетягивание одеяла на себя, сопутствует реализации проекта. Она протекает как единоообразная и планомерная работа нации–автора проекта (самостоятельно или в допускаемом ею сотрудничестве и вовлечении других) над последовательным накоплением предначертанных в проекте качеств выделенных в нем же функциональных участков организуемой территории, - имеющая свои этапы, периоды активного воздействия, стадии созревания предпосылок для проектируемых качественных подвижек и моментов увязки процессов, развивающихся на различных участках геополитического пространства. В этом отношении действия различных сил должны быть встроены ею в проект или согласованы в его рамках. Последнее означало бы, что противоречия, демонстрируемые мировыми силами носят ролевой характер и, не исключено, сами являются механизмом совместной реализации проекта в ходе компромисса. (Ср. коллизии, изначально заложенные в модель “многополярного мира”) Который, впрочем, не отменяет стремления к доминированию в проекте или к преодоления и растворения его в потоке замысла – через возможное участие в контроле над его ключевыми точками или определенными срезами.

 

 

Ментальные структуры

 

В политическом прогнозировании главное внимание, как правило, уделяется географическому положению территории, потенциалу ее экономического развития, политическим группировкам, социальной, национальной и религиозной разобщенности.

Мы переносим акцент на внутренние альтернативы развития того или иного народа, т.е. диапазон возможностей психологически органичного для него развития. Они являются поисковыми стратегиями реализации схваченной им Идеи, судьбоносного представления, -

перекликающееся разнообразие которых задает меру мирополитического действия. Это темы,  “разыгрываемые” этносом как саморефлексии Идеи, чей исток теряется в глубинах существа.

Как пример можно привести американские “глобализм” и “изоляционизм”. В пику распространенному стереотипу, изоляционизм отнюдь не является отрицанием стремления к глобальному переустройству по американскому образцу, но заключается в предпочтении делать это, опираясь лишь на собственные силы. Тогда как глобализм рекомендует для этой цели инициировать международную кооперацию, акцентируя моральное лидерство, а не силовое доминирование Америки и опираясь на структуры ООН и т.п. Аналогично - на доктринальном уровне. США сегодня стоят перед выбором: подталкивать мир к хантингтоновскому “столкновению цивилизаций”, когда администрация территории сводится к контролю над точечной сетью, а прочее пространство повергается в пучину терроризма, - или же обеспечивать сплошное административно-территориальное господство путем слегка подретушированной оккупации (именуемой “НАТО”).

Внутренние альтернативы - стереотипы, сознательные и бессознательные установок, которые являются для менталитета структурообразующими. С ними соотносятся комплексы ассоциаций, которые задают связь между реакциями на внешние стимулы. Возможен “выбор” между ними, каждая из которых может стать ведущей, т.е. той, вокруг которой произойдет структурирование менталитета.

Если ведущая альтернатива устанавливает направленность действия, его сверхзадачу, позицию, что, то из остальных могут выводиться его поводы, оправдания, как.

В каждом этносе имеются активные носители каждой из его внутренних альтернатив, и взаимодействие между ними выражается в специфическом конфликте между различными частями этноса (внутриэтническими группами), который можно назвать функциональным конфликтом, поскольку он является основным механизмом функционирования этноса. [5]

 Внутренними альтернативами определяются, во-первых, возможные варианты действия страны, в поле геополитической активности попадающей, а во-вторых – принципы организации пространства, привносимые различными геополитическими субъектами.

При более или менее удачных политических обстоятельствах этнос сам приобретает (избирает) себе роль. Приобретение роли характеризуется самоосознанием (определением себя), осознанием цели (культивированием направленной деятельности) и пространственной ориентацией (осознанием своих границ).

Самоосознание проявляется через выявление исторических связей, ассоциативных рядов, соединяющих прошлое и будущее, определение версии собственной истории, позволяющей вписать настоящее в контекст прошлого и образ будущего. В идеале – создаются законченные тексты: художественные, научные, музыкальные и т.п. Осознание цели выражается в появлении значимого количества лиц, занимающихся определенной деятельностью, затем – объединении этих лиц, в создании структур. Общество, таким образом, начинает финансировать определенные виды деятельности. Пространственная ориентация заключается в сакрализации и исторически-деятельностном восприятии различных территорий. В результате возникает (вокруг той или иной внутренней альтернативы, становящейся стержневой) образ себя, заключающий в своем составе образ-для-себя, образ для других и “образ-в-себе”.

Образ-для-себя – это набор характеристик, приписываемых себе и желательных для себя. Эти характеристики материализуются, придавая своеобразный облик политическим, военным, экономическим, юридическим, образовательным и т.п. структурам. Формирование образа-для-других является задачей адекватного перевода на языки других культур приписываемых себе определений. В качестве материализации этого плана ментальности создается внешняя атрибутика, легенды о себе, которые пропагандируются с целью налаживания коммуникации с внешним миром. “Образ-в-себе” представляется неосознанным планом ментальности, который предопределяет согласованность индивидульных

действий, их соритмичность (внутреннюю коммуникацию).

Образы себя, представляющие различные внутренние альтернативы развития системы X, конкурируют между собой и материализация структур, связанных с тем или иным образом себя, происходит спонтанно и параллельно.

 

Составление индикаторов

  

При реализации проекта распределение функциональных значений между участками территории ([2, с.  ]) на геополитическом поле имеет основание, с одной стороны, в сознательно прорисованных намерениях и интуитивных представлениях организующего субъекта (субъектов), а с другой – в возможности для занимающего данную территорию народа или государства реализовать это значение. Для описания этого взаимодействия нам придется прибегнуть к некоторой схематизации.

Страну (область, этнос), будущее которой прогнозируется, обозначим как систему X, а геополитическое поле (проект), в которое она включена – как систему Y. Автор этого проекта будет фигурировать как система Z.

Рассмотрим характеристики системы X. В географическом пространстве выделяется ряд точек, на которые падает основная смысловая нагрузка и где в соответствии с закономерностями системы X должны происходить основные события. Это, например, столица, центры региональных субкультур, выделенные точки границ и т.п. Система X обладает экономическим потенциалом. В ней действуют общественно-политические силы (группировки, клики). В ментальном (и, в частности, идеологическом) плане для системы X характерен определенный набор внутренних альтернатив. Речь идет о “выборе” ведущей между ними.

Кардинальное отличие подхода, опирающегося  на понятие внутренних альтернатив, - разотождествление групп или партийных течений с их идеологическими представлениями и этих альтернатив. Всякое идеологическое течение, отвечающее какой-либо альтернативе, даже традиционно за ней “закрепленное”, может быть в любой момент переосмыслено и трактовано в терминах иной альтернативы - или просто без всякой подготовки и комментариев переключиться на ее реализацию. Партия, десятилетиями вызывающая иронические усмешки своей “принципиально соглашательской позицией”, может в минуту опасности внезапно кристаллизовать воинственную альтернативу, тогда как партия, поднаторевшая на милитаристических эскападах, – оказаться воплощением торгашеской психологии и коллаборационизма. Поэтому следует выявлять именно внутренние альтернативы и прослеживать признаки кристаллизации менталитета народа вокруг какой-то из них, а не вдаваться в изучение “биографий” их носителей, “внутриполитических сил”.

По тем же причинам анализ внутренних альтернатив не совпадает, вообще говоря, и с весьма популярным ныне сценарным подходом. Дело в том, что сценарий подразумевает вымышленную причинно-следственную цепочка. Соответственно, прогноз, во-первых, дискредитируется срывом в любом звене этой цепочки, а во-вторых – оказывается вне имманентной связи со всеми остальными сценариями. Тогда как воплощение одной внутренней альтернативы не отменяет других, а скорее интонируется ими.

Внутренняя политика народа (системы X) может быть представлена как борьба внутренних альтернатив, т.е. различных возможных для него способов восприятия действительности, которые задают и характер его действия в мире. Каждая из них, имея в народе своих “носителей”, “стремится” к умножению их числа. Поэтому, в зависимости от доминирования той или иной из внутренних альтернатив, характер внешней политики системы X может быть различным, но в любом случае он не является произвольным, его возможные варианты внутренне предзаданы.

В ходе реализации проекта (системы Y) территория превращается как бы в игровое поле, а расположенные там субъекты подпадают под определенное игровое значение. С учетом всего сказанного выше, что же это подпадение означает для системы X, как протекает ее подключение к системе Y?

Отношения между системой X и системой Y возникают на основе избирательного сродства, т.е. частичного притягивания внутренних альтернатив, стыковки определенных ценностных доминант. Реализация системы Y на материале системы X может происходить как самопроизвольно, так и быть предвиденной, рассчитанной.

Это избирательное сродство необходимым образом проявляется, если от системы X внутри системы Y требуется активная роль во внешней политике,

Сайт создан в системе uCoz