С.В. Лурье Монологи из «тюрьмы народов»

Мир наизнанку: кризис русского государственного сознания.
Комментарий ко второй главе


Мы видели, сколь противоречиво восприятие друг друга русскими и нерусскими жителями бывшего советского мегополиса. Попытаемся объяснить эти противоречия.

Прежде всего стоит обратить внимание на ключевой по важности факт. Если внимательно всмотреться в полученную нами картину, то выясниться, что на самом своем глубинном уровне структура отношений осталась прежней. Как бы русские не отзывались о нерусских в более абстрактном плане, на поведенческом уровне они продолжают следовать сценарию «дружба народов». Практически все связи на личностном уровне сохранились. «Друзья у меня без различия нации: хорошие, проверенные временем. Если угодно конкретно, две мои подруги татарка и русская. Есть литовка, украинка». «Национальность друзей моих детей мне безразлична». «Мне безразлична национальность человека, главное, чтобы он был хорошим человеком». Практически все респонденты отвечают, что свои дружеские связи с нерусскими сохранили. Точно так же отвечают и нерусские. Более того, часть из нерусских респондентов отмечает, что русских друзей стало больше, тогда как связи с представителями своей национальности у некоторых сократились. Практически все русские хотят, чтобы их дети дружили с другими детьми без разбора национальности. «Хотела бы, чтобы мои дети дружили с людьми разных национальностей, потому что они люди». «Я не против дружбы моего ребенка с инородцем, главное, чтобы человек был хороший.» «Я хотела бы, чтобы они дружили с хорошими людьми, какой бы народности они не были». «Пусть дружат, в этом ничего плохого, если человек хороший». «Да, хочу, чтобы всех любили». «Дети разных национальностей должны дружить». «Дружить ли детям с представителями других народов? А почему нет, мы же живем в одной семье, так как не дружить». «Надо дружить обязательно». «Я бы хотела, чтобы мои дети дружили с хорошими людьми, и мне все равно, к каким народам они принадлежат». «Я бы хотела, чтобы мои дети дружили с хорошими людьми, независимо от национальности».

Обратим внимание на то, что основное ударение делается на понятие «хороший человек». И если человек хороший — национальность не имеет значение. Даже не отходит на второй план, не имеет значения. «Друзья как бы не имеют национальности». В предыдущей главе я цитировала: «Дружба народов существовала, потому что я встречал много хороших людей». В объяснении сценария «дружба народов» — «хороший человек» — одно из ключевых понятий. Оно было синонимично — понятию «советский человек» и в конечном счете, понятию «свой». Таким образом, «хороший человек» означает — «свой» и родители хотят, чтобы их дети дружили с теми из нерусских, кто «свои». С теми, у которых понятие «хороший» совпадает с понятие «хороший» в русском понимании, с теми, с кем понимание существует, кто участвует в едином сценарии. Поскольку интенсивность межличностного общения между представителями разных национальностей не уменьшилась, можно сказать, что и актуализированность сценария как такового не снизилась, хотя сам сценарий несколько модифицировался.

В нем появилась трещина, а именно: русские не признают той особой роли, которая отводится им в данном сценарии.

Какие качества русских чаще всего отмечают нерусские респонденты? «Россия славилась своей простотой и добротой». «Нравится доброта, открытость. Поделятся последним». «Русские ко всем могут относиться по-человечески». «У русских я одобряю широту натуры». «Действительно очень талантливые люди». «Я уважаю в русских незлопамятность, простоту». «Простодушие». «Доброту, милосердие». «У русских заслуживают уважения это всепрощение, доброжелательность, открытость». ««Русских я уважаю за доброту, отзывчивость, неагрессивность». «Духовность». «Доброта». «Русские — симпатичные, обаятельные, милые люди, хорошие ребята, люди широкой души». «Русское мнение имеет притягательную силу благодаря внимательности русских, острому переживанию несправедливости, желанию защитить слабого». «За что уважаю русских ? Не знаю. Сложно сказать, просто, считаю их своими, себя их». «Я конечно, просто счастлив, что общаюсь с русским, я их называю именно старшими братьями, себя считаю их младше, глупее, очень люблю русских». «А русских я люблю просто за то, что они русские — простая детская привязанность.» «Самый симпатичный народ — русский.» «Народа, лучше русского, я не встречал». «Мы старались русифицироваться, мы преклонялись — в хорошем смысле — перед русскими.» «Сила русского человека в том, что он не знает своей силы, живет — как дубинушкой машет, вроде в лаптях.» «И порой сам русский человек не знает, насколько он хорош». «А уважаю их за то, что они русские, это я понимаю сердцем». «Это вообще самый лучший народ». «Образ России в глазах народов-друзей — образ лидера чисто харизматического». «Межнациональные отношения складываются так, а не иначе, с учетом наличия «всевидящего ока» русского народа. Не путать с «оком власти».» «Другие народы охотно делаются «русскими народами».»

Эти характеристики, представляется, восходят к образу «сказочного Деда Мороза».

Ничего подобного русские сами о себе не думают. Среди своих положительных качеств они чаще всего называют терпение. Создается впечатление, что и эту роль они только терпят. И не верят в нее. «Русских просто любили (и любят) как национальность. А они этого не понимали, и не верили. Может, сами себя не очень любили…» Действительно в самохарактеристике русских преобладают негативные черты. Итак, позитив — прежде всего, терпения, а также скромность запросов (неприхотливость), отчаянная бесшабашность, смекалка, открытость, радушие, доброта и дружелюбие, готовность к самопожертвованию, щедрость, живучесть, милостивость, умение прощать, пренебрежение материальными интересами в пользу духовных. Негатив — хамство, ужасная ленивость, черная зависть и ненависть к лучше живущему, чем он, ближнему, низкая бытовая культура, неумение качественно работать, наплевательское отношение ко всему, кризис по интеллектуальным, моральным и духовным направлениям, который по объему и силе проникновения не имеет аналогов в прошедшей истории человечества, разгильдяйство и безалаберность, воровство и пьянство, братоненавистничество, склонность к охлократии, готовность преклоняться перед тем, у кого в данный момент есть власть, грубость, невоспитанность, нечистоплотность, лень физическая и умственная, пассивность, легковерие, нежелание думать и склонность действовать по принципу «все должно быть, как у всех», разврат, сволочизм, неумение распознать истинных друзей и врагов, недисциплинированность. «Дураки». «Наш народ просто сумасшедший». «Суемся в чужие проблемы, даем советы, хотя порядка в собственном доме навести не можем.» «Позитивные черты — затрудняюсь ответить». Можно подумать, выродки какие-то.

Широкое распространение самых нелестных мнений о других народов бывшего Союза в таком контексте комментировать уже не приходится, как и убежденность в том, что нас все не любят. Во-первых, кто же таких любить будет? А во-вторых, они не лучше нас, а то и хуже. И разумеется, от нас они видели куда больше плохого, то ли потому, что от нас ничего другого не увидишь, то ли по своей природной неблагодарности. И то ли мы их грабили и эксплуатировали, то ли они нас. «Несправедливость к народам СССР проявлялась достаточно часть». «Несправедливость проявлялась очень часто». «Несправедливость проявляется всегда и была связана с «политической целесообразностью».

О распаде Союза намного более сожалеют нерусские, перспектива Распада России тоже в несравненно большей степени пугает нерусских. Опять же при таком взгляде на себя, это, кажется, и в комментариях не нуждается.

Очевидно, что при таких установках вопрос о харизматическом лидерстве представляется просто неуместным.

Однако, представители национальных меньшинств хотя и указывают на усиливающееся негативное отношение русских к другим национальностям, росту предрассудков в своем подавляющем большинстве русских оправдывают, утверждая, что русского национализма вовсе нет, либо что это несерьезное явление. Сегодняшнюю русскую ксенофобию не замечать просто невозможно. Конечно, это приносит боль. «Эта боль исходит как раз от того, кого считаешь наиболее родным и близким. Ведь именно человека русского считаешь тебе наиболее близким и как раз ему-то не скажешь. Теперь русскоязычное население побежало как бы к своим родным, к русским, потому, что оно русскоязычное, и тут-то получило по голове.» «Легко или трудно жить с русскими? Не то, чтобы легко или трудно. Отрадно. Я конечно, просто счастлив, что общаюсь с русским, я их называю именно старшими братьями». Две последние цитаты из интервью одного и того же человека.

Невозможно представить, что представления о всеобщей нелюбви к русским со стороны представителей бывших советских республик, о том, что для русских они не имеют значения («Зачем их понимать, ценить и любить?»), тем более неприязнь к нерусским жителям русских городов, в первую очередь к «лицам кавказской национальности» является для представителей диаспор новостью. Однако они относятся к этому как к чему-то несерьезному, на что не следует обращать слишком большое внимание. «Русский национализм есть, но я видела его только в телевизоре.» «Считаю, что русского национализма нет, а баркашовцы это цирк какой-то». «Русского национализма нет. Он искусственно создается.» «Русский национализм не серьезное и не опасное явление». «Российского национализма нет, я не встречался с таким явлением». ««Русские национализм явление неопасное». «Русский национализм есть. Редко встречается. Я считаю, что это какие-то сумасшедшие люди». «Русский национализм в России имеет место, но вряд ли он выльется во что-то серьезное». «Российский национализм есть, но это политическая игра». «И за всем этим стоит политика и раздувается искусственно». «У русских нет чувства национализма». «Русского национализма нет». Ниже, в следующей главе, мы увидим, что известные основания для игнорирования современной русской ксенофобии как серьезного явления имеются. Пока же напомним только, что это подтверждает не снижающийся уровень межличностных дружеских связей между представителями разных национальностей.

Аналогичная ситуация с вопросом о том, насколько русские знают народы своей бывшей империи. Русские утверждают, что не знают. Большинство нерусских, подтверждая, что русские несклонны задавать вопросы о культуре и истории, что русские не знают, что грузины и армяне христиане, что Рига столица Латвии, а не Литвы, все-таки часто утверждают, что русские знают их достаточно хорошо. «Русские могут жить со всеми дружно. А это значит понимать нас, особенности каждого народа и уважать их». «Считаю, что Россия имела представление обо всех ее народах». «Русские имели самый правильный взгляд в отношении национального вопроса.» «Русские, как ни странно, имеют представление обо всех национальностях настолько, насколько им это надо». «Могут понимать другие народы и понимают». «Русские имеют правильное представление обо всех народах». Может быть это потому, что «русские смотрели на национальный вопрос так: ты пришел, перед тобой человек»? «Восточная Европа может быть, когда-нибудь почувствует стыд. Я имею в виду Великую Отечественную. Неужели народы Европы не понимают, что сделала Россия для них? Это вот в русских заложено, они не заставляют на себя работать, они начинают на других работать почему-то. Завоевывая, распространяясь, они начинают на других работать. Может быть, политика, что ты старший брат, но ты, как старший брат всегда в семье, ты должен, обязан, ты всем остальным младшим братьям и сестрам обязан.»

«Но озабоченность и неуверенность в себе — огорчает». Действительно распад Союза у многих русских вызывает ощущение предопределения, рока. «Если СССР распался, значит это было неизбежно. Наверное так лучше». «Распад СССР я приняла как данность». «Значит это должно было быть.» «Никак не реагировала на распад Союза.» «К распаду СССР отнеслась спокойно.» «Особенно не приветствовал, но и не переживал по этому поводу.» «Если РФ и распадется, то вряд ли произойдет катастрофа.» «РФ может распасться на части, это было бы неудивительно, хотя и не радостно.» «Может быть это и было бы желательно, ведь на маленькой территории навести порядок гораздо легче».

Это на фоне утверждения нерусских респондентов: «Распад Союза — это очень плохо, сколько принесло горя всем!» «Распад Союза, по моему мнению, это самое большое зло какое можно было причинить стране.» «Это плохо, что распался Советский Союз, потому, что русские стали меньше думать, о том, что нужно единое общее государство, как-то расползлись ценности, наступила некая анархия, а там, где анархия, там распад государства, народа в целом.» «Развели нас демократы по национальным квартирам, это плохо.» «Это разлад, это развод, ну, это крах, в общем-то». «Раздел Союза — плохо, так как это будет угнетать русских, потому что они привыкли, что они самые большие в мире.» «От этого стали несчастными не только русские, но и все народы.» «Раздел Союза — очень плохо. Никому не надо было давать независимость.» «К развалу Союза привело чистейшее предательство. Как Иуда предал Христа, так и здесь.» « Стремиться надо к единению, разделение — катастрофа». «Распад Союза — плохо, у нас был один менталитет.» «Считаю, что наш Союз был хорош, и хотелось бы, чтобы все это вернулось.» «Разделение России ни при каких условиях не оправданно».

Итак, мы делаем вывод, что сценарий «дружба народов сохраняется на личностном уровне, на уровне навыков поведения. Русские или не желают или не могут видеть себя в роли харизматического лидера. Слишком велико недовольство и собой и другими народами.

Кризис государственного сознания у русских очевиден.

В предыдущей главе мы говорили о начале формирования на основании культурного сценария «дружба народов» огромного суперэтнического организма. Но может ли это формирование происходить без кризисов и означает ли это, что внутри отдельных этносов продолжают реализовываться собственные культурные сценарии, протекать собственные внутрикультурные, внутриэтническое процессы? Если для русских основной культурной темой является государственность, то столь сильная акцентуация этой темы при одновременной потере ее смысла должна была привести к срыву.

Внутрикультурные процессы, происходившие в русском народе (о сути этих процессов мы будем говорить в следующей главе) привели к тому, что идеологемы «советский человек» и «дружба народов» были поставлены под вопрос. Это неизбежно привело к крушению всей системы. В эссе «Народы русского круга» какое действие это оказало на национальные окраины Советского государства. Русские собственными руками разрушают свою империю приняли такую форму поведения, что прочие народы империи просто «катапультировались» из нее. Диаспоры, проживающие в мегаполисах на территории России, конечно, никуда «катапультироваться» не могли. Они по сути оказались самыми потерянными людьми на территории бывшего СССР. И им, возможно, уже ничего не оставалось, как крепко держаться за прежние ценности. К этой теме мы еще вернемся.

Посмотрим, что происходило в последние 15 лет с русским народом. Попытаемся воссоздать историю и проанализировать реакцию на нее русских.

Итак, внутрикультурные процессы, переживаемые русскими, привели к крушению прежних советских идеологем. Вызревание же новых идеологем — процесс сложный и длительный. Получилось так, что старая реальность оказалась сломанной, а идеологических основ для складывания новой реальности еще не появилось. В этих обстоятельствах в период метаний и смуты складывается совершенно искаженная картина. Несмотря на то, что именно русские фактически разогнали от себя республики дело представляется так, что республики отделились по собственной инициативе и все поголовно ненавидят русских как колонизаторов.

На наше жизнь абсолютно ошибочно была наложена схема империй западноевропейских стран, где действительно существовали колонии, население которых было бесправно по сравнению с населением метрополий и подвергалось эксплуатации, а, следовательно, стремилось сбросить с себя иго колонизации. Отсюда у русских представление о том, что, с одной стороны, народы СССР постоянно терпели от русских несправедливое отношение, а с другой стороны, что они всегда относились к русским плохо. Эта схема закреплялась пропагандой, которая велась в годы перестройки СМИ. Причем различия во взглядах русских на распад Союза являются вариациями этой одной темы. Часть русских считает, что республики отделились от Союза и полагает, что это закономерно, и именно так республикам следовало поступить. Другая часть, также считая, что республики отделились от Союза, обижается на них и готова их даже за это наказать. В любом случае психологически русских отделяет от бывших жителей Советского Союза, кажется, целая пропасть.

Но вспомним конец восьмидесятых. Первые межнациональные конфликты. Среди них нет конфликтов с русскими. Напротив, в этих конфликтах все стороны апеллируют к третейскому суду русских, к справедливости, которую должна нести с собой империя. ««Нация» не везде означает одно и то же. В кругу российских народов «нация» это стереотип бытования в поле зрения русского народа. Под его взглядом. Межнациональные отношения складываются так, а не иначе, с учетом наличия «всевидящего ока» русского народа. Не путать с «оком власти». Русский народ, культура, язык служат образцом, в рамки которого хочет укладываться национальное поведение, форма, которую принимают даже межэтнические конфликты. Каждая из сторон любого конфликта хочет «прозвучать» на русском языке — хорошо ли, плохо ли — но не остаться забытой русским мнением.» Но русские самоустраняются. Напомню, кстати, одно врезавшееся мне в память высказыванию ингушского президента Аушева, на которые, боюсь в те далекие времена никто не обратил внимания. Было это тогда, когда только-только разгорался осетино-ингушский конфликт, а Москва на жалобы с обеих сторон предложила конфликтующим сторонам «самим сесть за стол переговоров» и разрешить дело своими силами. Простите, сказал тогда Аушев, мы не независимые государства, чтобы нам самим вести переговоры и ударяться в дипломатию. Мы народы империи. Мы живем в империи, а главное преимущество жизни в империи состоит именно в том, что империя устанавливает на своей территории справедливость. Если она этого делать не хочет, то зачем нам нужно ей подчиняться? Так что пусть центральные власти в Москве займутся своими прямыми обязанностями, установлением справедливости, а не перевешивают с больной головы на здоровую.

Так что конфликт с русскими по тем временам (за исключением Прибалтики) выражался в том, что к русским апеллировали в надежде на справедливое решение, а из Москвы давали «всем сестрам по серьгам» и велели разбираться самостоятельно. Это, безусловно, создавало благоприятную почву для того, чтобы антирусски настроенным политикам начинать агитацию в вовсе не антирусски настроенных народах, что русские, дескать, наши проблемы решать не хотят и не иначе как потому, что тайно поддерживают наших оппонентов. Такого разворота и следовало ожидать, он вполне естественен. В любой республике было по несколько десятков независимцев, и вот пришло их время, им есть что сказать.

Что в это время делают русские? Они увлечены самообличением. Они пересматривают историю, ставят под сомнение все, что надо и что не надо, что можно и что нельзя. И к тому же с увлечением говорят о борьбе за справедливость, о необходимости везде восстановить справедливость, чем подливают масло в огонь, провоцируя народы империи просить о восстановлении справедливости в интересующих их вопросах.

Это период, когда русские находятся как бы в бреду. Они готовы признать себя виноватыми во всем, но решать хоть какие либо конкретные вопросы не в силах. Это период серьезного кризиса русского государственного сознания, когда русским, кажется, хочется самим бежать от собственной государственности, стряхнуть с себя ее бремя. Нерусские народы империи пали жертвой именно этого стремления русских «убежать» от государственности. Слишком много слов, лишних слов, слишком много разоблачений, слишком много обвинений. А СМИ начинают петь песенку, как мы виноваты перед всеми народами империи, как они нас не любят, как ждут своего часа, чтобы отделиться.

Что в это время происходит в республиках? Глядя, как пустились в разоблачения русские, жители советских республик вначале следуют их примеру. Свергается прежнее партийное руководство, открываются архивы. А поскольку Россия только ставит вопросы и не дает никаких ответов, каждый пускается искать справедливость по своему разумению. Но до антирусских настроений, что бы ни говорили тогда СМИ, далеко.

И хотя за исключением редких регионов для русских в республиках все спокойно (межнациональные конфликты их непосредственно не касается), те начинают чувствовать неуверенность, неуверенность прежде всего в собственных властях, пожелают ли те защищать их случись что. Но впервые ли так чувствуют себя русские колонисты? В Российской империи в подавляющем большинстве случаев русские не имели возможности рассчитывать на правительство «случись что». Практически везде они были предоставлены своей собственной судьбе и свои отношения с инородцами строили на свой страх и риск и обычно совершенно адекватно обстоятельствам. С большими трудностями для себя, но зато надежно и прочно, на долгие годы. Более того, когда в Туркестане в один момент власти попытались по примеру англичан оказывать колонистам вооруженное содействие, они тем только осложнили колонизацию края. Русские накладывали на новые земли мягкую лапу, но коготками крепко в нее впивались. И замечательно обходились без политики канонерок. Что же изменилось сейчас?

Кризис государственного сознания повлек за собой кризис имперских установок. Прежде всего это коснулось ценностного пласта. Раньше колонисты знали, что их пребывание на новых землях осмыслено с точки зрения высших ценностей: Они строили церкви и территория православного царства таким образом росла и росла. Потом они несли коммунизм. Лучше бы они его не несли, но субъективно он оправдывал колонизацию. А в период перестройки что они несли?

В результате безудержной «гласности» русские распускают Союз. Он раскритикован, расписан в самых черных тонах до такой степени, что больше просто не может существовать. Беловежский сговор происходит под глухое молчание России. Печать в республиках также уделяет этому событию поразительно мало внимания — видимо от изумления. Заметим, ни одна неславянская республика не отделилась от Союза сама. Лидеры трех славянских республик решили судьбу всех. Только что прошел референдум о судьбе Союза и большинство населения большинства республик сказало распаду Союза свое «нет».

Оставим Прибалтику, это отдельная проблема. Но рвались ли из Союза остальные? Мы через СМИ слышали только голоса националистических лидеров. Ну а поскольку мне пришлось поездить как раз перед распадом по Союзу, то я даю свои свидетельские показания: перспективу такого распада население (не малочисленные националистические партии) республик считало величайшей глупостью никому ненужной. Это Россия одним движением отшвырнуло республики. Единственное что можно сказать, это то, что когда Россия так решила, никто не посмел возражать. Потому что стали бояться Россию. Нет, не в виду ее военной силы, а как боятся сумасшедшего. Кому охота жить с сумасшедшим бок о бок. Вот так боялись оставаться с обезумевшей Россией. «С перепугу нации «катапультировались»: именно из СССР (критикуемого русскими братьями), а не от русских (своих товарищей по несчастью, да еще и лидеров борьбы за справедливость!). Русские, однако, еще долго отождествляли Россию с Союзом, и обиделись… А не понявшие их «нацмены» еще долго обращались к «соратникам»-русским за помощью в решении своих вопросов… Потом поняли, что «соратники», продолжая им сочувствовать, не собираются решать никаких проблем — ни своих, ни чужих…»

Прошло немного времени и русские стали говорить, что это республики ее предали и разбежались. (В республиках, естественно, считали, что это Россия предала их). Дурман «гласности» и «перестройки» начал проходить, и русские, постепенно оправляясь от кризиса, обнаружили свою империю распавшейся, свою страну разбитой. Только не могли припомнить, кто ее разбил. Поскольку дело было практически в бреду — у нас из памяти почти вытиснился дурман тех лет. Так с бредом и бывает. Больной, выздоравливая, не помнит, что он в бреду делал. Итак, империю обнаружили разбитой. Надо найти того, кто ее разбил. Ответ подсказывают аналогии — верные или неверные. Национально-освободительная борьба колонизированных народов уничтожила империю. Это общепринятая схема, так вроде по всему миру бывает. Значит и у нас так. Может кто вспомнить в Союзе национально-освободительную борьбу колонизированных народов? Ну если только по мелочи. Но раз империя развалилась, значит возмущенные народы ненавидящие русских ее развалили. И на них за это смертельно обиделись.



Итак, с одной стороны мы констатировали, что на низовом уровне (на уровне межличностных отношений) сценарий «дружба народов» продолжает функционировать. С другой стороны, русский народ пребывает в кризисном состоянии, а следовательно, и культурный сценарий «дружба народов» находится в состоянии кризиса. Категория «национальность» становится важной, притом, что ее содержательная сторона еще не устоялась. Представители различных этнических групп перестают адекватно понимать друг друга. Адекватность понимания сохраняется только в той плоскости, когда национальность легко может быть вынесена за скобки. В остальных случаях очевиден рост напряжения, искаженные представления о событиях, искаженное представление о народах, принимающих участие во взаимодействии, и в конечном итоге невозможность нормального взаимодействия.

В этом случае имеется две возможности. Либо сценарий «дружба народов» постепенно сойдет на нет, либо он трансформируется, примет иную форму.

Этнос, будучи системой способной к спонтанному реструктурированию, меняя форму своего существования (под влиянием ли внешних условий, под влиянием ли изменившейся системы ценностей), проходит через период смуты. Именно так можно понимать сегодняшнее положение русского этноса. А если мы говорим о той общности, которая сложилась в результате реализации культурного сценария «дружба народов» как о суперэтническом образовании, то должны признать и за ним способность к реструктурированию и в этом случае рассматривать сегодняшние дисфункциональные проявления так же как период смуты, неизбежно сопровождающую реструктурирование системы. Вопрос в том, является ли эта смута в принципе функциональной или дисфункциональной?

Если ее источником послужила неприемлемость для русского этноса той роли, которую он должен исполнять для поддержания общего культурного сценария и он, пройдя через период кризиса, выработает свою новую роль, адекватную его актуальной картине мира, то вопрос в том, может ли эта новая роль адаптироваться к прежнему культурному сценарию или прежний культурный сценарий модифицироваться так, чтобы адаптироваться к новой культурной роли русского народа, либо же эта новая культурная роль разрушит прежний сценарий, и суперэтническая общность распадется?

Почему русских перестало устраивать харизматическое лидерство? Вероятнее всего потому, что они не выработали сами для себя ответ, к чему они хотят стремиться, кода они могут повести за собой другие народы. Это первоисточник кризиса русского сознания. Но очевидно, что путь выхода из кризиса не может выражаться в том, что русский народ выберет новые ценностные доминанты и автоматически вернется к своей прежней роли. Этнос сложная система, состоящая из множества внутриэтнических групп, каждая из которых имеет свою собственную ценностную систему. Ни о каком сознательном выборе этносом единой ориентации речи идти не может. Процесс реструктурирования представляет собой принятие этносом той формы, которая является наиболее адаптивной для него в современных условиях и протекает как функциональный внутриэтнический конфликт, растянутый во времени культурный сценарий, который представляет собой основу внутриэтнического взаимодействия, драматическое действо, когда каждая внутриэтническая группа действует сама по себе и, кажется, правая рука не знает, что делает левая. Акт за актом как бы разыгрывается драма, каждое действие которой кажется изолированным и не имеющим отношение к целостной структуре, но все вместе они приводят к созданию новых общественных институций, дающих этносу в целом возможность конструктивной деятельности
[19] . Идеология, которая станет для этноса доминирующей и связанная с ней мифологемы реальности, будут, с одной стороны, производными от той формы функционирования, которая будет принята этносом. С другой — само формирование новой этнической структуры происходит под влиянием тех культурных и ценностных доминант, которые наиболее адаптивны для данного этноса. Адаптивны в данном случае означает не соответствие как таковое внешнему контексту, а психологическая комфортность для этноса и прежде всего способность к выполнению смыслополагающей функции.

Эти рассуждения могут быть перенесены на суперэтническую структуру в той мере, в какой в ней под влиянием функционирования в рамках общего культурного сценария, сформировался функциональный внутрикультурный конфликт.

Поскольку процесс самоструктурирования русского этноса еще далек от окончания, мы можем выявить только ряд его тенденций и на их основе высказать предположения как о возможной совместимости складывающейся новой формы функционирования русского этноса, его новой роли с культурным сценарием, который был принят суперэтнической общностью и который в этом случае неизбежно будет в большей или меньшей мере модифицирован, так и о вероятной устойчивости этой суперэтнической общности. Попытаемся сделать это в следующей главе.

На главную страницу

Содержание книги
Сайт создан в системе uCoz